Я сторонник того, чтобы не воспринимать слепо зарубежные модели. И практика показывает, что даже в развитых странах случаются сбои в демократическом развитии и нарушаются права человека. В США, например, где нет даже института уполномоченного по правам человека.

В целом я сторонник взятого на защиту детства курса страны. Проблемы защиты, опеки, детских пособий, поддержки многодетных семей, повышения демографии давно назрели в нашей стране, и я бы даже сказал – перезрели. Потому у нас выросло это «потерянное поколение», которое вышло на Манежную площадь. Это дети «лихих 90-х».

Также я за такие пункты ювенальной юстиции, как альтернативная форма наказаний для несовершеннолетних. А вот та часть, в которой говорится о заявлениях на родителей, о насильственном изъятии детей из семей, о лишении прав родителей, которые не могут обеспечить своих детей, – эти меры зеркально копировать с Запада нерационально. Есть российские особенности, есть серьёзный груз прошлого, объективные моменты социального и экономического кризиса. Всё это нужно учитывать. И оформлять так, чтобы не нарушать прав детей и родителей. Некоторые семьи не могут содержать детей - не потому, что они не хотят это делать, а потому, что они просто не могут трудоустроиться, например. К каждому случаю нужно подходить индивидуально. Делать акцент на совершенствовании института власти, уделять больше внимания сложным семьям. И чем больше в этом будет задействовано общественных организаций, тем лучше, тем проще будет найти вместе комплексное решение той или иной проблемы. То есть, я за ювенальную юстицию, но с российским акцентом

Я думаю, что для нашей ментальности эта модель – ювенальная юстиция - никак не годится. Начнётся просто стукачество – детей на родителей, соседей на соседей. Любая «юстиция» связана с правосудием, а до правосудия нам еще надо дожить. Давайте не будем рисковать

Так случилось, что я и моя семья испытывают на себе все прелести российского законодательства по части ювенальной юстиции. Недавно моя средняя дочь обратилась в органы опеки с заявлением о нарушении её прав. В заявлении о необходимости проверки, подписанном главой управления опеки и попечительства Химкинского района В.В. Рыбкиным, было написано, что я, Игорь Анатольевич Литвененко, жестоко обращаюсь со своими детьми, что я их избиваю, и они сейчас находятся в больнице. Я узнал об этом только по факту, когда к нам домой пришел инспектор с проверкой. Он вошел и очень удивился, увидев детей целыми, здоровыми и дома. Он спросил – а вы лежали в больнице? Они ответили – нет. Тогда он спросил у дочери, понимает ли она, что её заявление грозит тем, что её и старшую сестру заберут от родителей и направят в приют? Дочь сказала, что нет, не понимает. Что ей в школе объяснили, что нужно написать и куда отправить. Я стал разбираться. В письме, которое написала моя дочь, сказано: «Мой отец ругает меня и мою сестру из-за того, что я и Анна не моем посуду и не хотим убираться у себя в комнате». Документ, подписанный Рыбкиным, явно содержит искажённую информацию. Причём на следующий же день Маша вместе с бабушкой пошли в органы опеки и написали заявление об отмене претензий. Бабушка была в шоке, и они скрывали от меня весь этот кошмар, не понимали, как такое могло произойти.

А теперь предыстория. 25-го числа моя дочь подала заявление в органы опеки. 24-го я подписал письмо губернатору Московской области Громову о нарушениях законодательства об образовании в Химкинском районе. В частности, там были указаны финансовые нарушения – например, область выделила 18 миллионов рублей на ремонт школы. На сайте правительства Московской области указано, что ремонт завершен. Но на самом деле родители заявили мне, что ремонта вообще не было. И это только один из примеров.

Вот вам ювенальная юстиция в исполнении наших а-ля чиновников. Куда этот механизм развернут? Во благо детям? Родителям? К укреплению семьи? Семья сейчас испытывает на себе все возможные негативные факторы. Но ее добивает ещё и «механизм» ювенальной юстиции. Иначе как безумием это назвать нельзя